Михелис А.А.: «Мой путь в геологии»

19.01.2016

Михелис А.А.: «Мой путь в геологии»

Михелис Алла Архиповна,
кандидат геологических наук,
бывший работник ПГО «Донбассгеология»,
член Союза геологов Украины.

Геологи как никакие другие естествоиспытатели проникнуты пониманием космических законов. И прежде всего, закона эволюции, особенно ярко засвидетельствованного в палеонтологической летописи земной коры. В литологической же летописи, в осадконакоплении четко фиксируется Закон ритма (пульсации). В целом естественные природные процессы обусловлены Законом Взаимозависимости всех сил, жизней, атомов и миров, а также Законом Сотрудничества (Созвучия) как основы мироздания. Последний в геологии замечательно сформулирован в частности, как принцип парагенезиса.

Понимание этих (и многих других) основополагающих законов Природы особенно ярко открывалась мне, когда я в 1968г. окунулась в изучение палеогеновых и неогеновых флор Донецко-Приазовского региона. Это большой стратиграфический интервал, охватывающий до 100 млн лет, и ему я посвятила бо́льшую часть своей трудовой деятельности. Позже, с конца 70-х гг. к многочисленным материалам по кайнозою присоединились исследования по капанским и маастрихтским отложениям верхнего мела. Я увидела, что позднемеловые флоры являются корнем для последующих палеоген-неогеновых характеристик. Пришло осознание понятия «кайнофит», т.е. понимание границы мезозоя и кайнозоя значительно старше по времени, нежели по фауне (термин «кайнофит» введен палинологами, исследовавшими массовое появление пыльцы покрытосеменных, не оставивших практически макроостатков).

Важную роль в летописи земной коры сыграли генеративные клетки растений – пыльца и споры.

В моей работе в Донбассе (ответственный исполнитель тематических исследований) большое значение имели два фактора. Первый – общее влияние донецкой школы геологии, ведущей своё начало от энтузиастов Геолкома России. Назову здесь лишь наипервейшего по вкладу и результатам Л.И. Лутугина (1864-1915) и последнего по времени своей деятельности геолкомовца, но также выдающегося по итогам – В.С. Попова 1903-1990). В целом же коллективным достижениям донецких геологов посвящена огромная научно-производственная литература.

Второй фактор состоял в том, что платформенные осадки мела, палеогена, неогена традиционно были изучены совершенно недостаточно по сравнению с палеозоем, прежде всего с карбоном. Они считались практически палеонтологически немыми, тем более, что были представлены преимущественно прибрежно-морскими и континентальными отложениями. И соответственно, забот хватало. Я столкнулась с таким клубком проблем, что распутывать его – это уже сродни детективному жанру.

Мне с моими помощниками (1-2 человека) удалось собрать обширный по объему палинологический материал. Однако и теоретическое, и практическое содержание его было «белым пятном» для Донбасса. Пришлось обратится к обширной литературе и очень эффективным (правда, очень кратким по времени) поездкам – консультациям в Геологический институт (ГИН) АН СССР и во ВСЕТЕИ (бывший Геолком). В этих двух замечательных геологических научных центрах я училась у доктора наук Е.Д. Заклинской и у сотрудников незабвенной И.М. Покровской.

Обучение в палинологии построено на индивидуальном уроке и на возможно бо́льших увеличениях, а также непрерывных поисках в литературе фото и описаний на родном и иностранных языках. Обычное изучение пыльцы велось при увеличении 1350. Позднее мне удалось даже поработать с моими объектами на сканирующем электронном микроскопе в Ботаническом институте АН СССР с увеличением до 25000. Тем не менее, взять на себя смелость стратиграфической интерпретации и возрастной датировки нерасчлененных донецко-приазовских покровных отложений приходилось самой. Кроме того, я поняла, что осадки эти образуют несколько различных структурно-фациальных субрегиональных зон, т.е. палеогеография разных участков герцинской платформы обусловливалась соответствующими геодинамическими факторами. Зона же Приазовья – это уже субгеосинклиальные отложения с морскими фациями и повышенными мощностями.

Однако при изучении палинологического состава разнофациальных пород я обнаружила, что состав этот детерминирован в пределах одновозрастных толщ, а влияние тафономических особенностей преодолевается по закону эволюции. Всего удалось выявить 13 серий палинокомплексов, которые и позволили проводить и внутрирегиональную, и межрегиональную корреляцию разрезов. А последнее дало возможность датировать наши осадки, отталкиваясь, от опорных разрезов и стратотипов прежде всего Крыма и Причерноморья. Были выделены наиболее экологически пластичные (ключевые) таксоны, которые являются, пожалуй, действительно золотыми ключиками – универсальной и локальной метрикой геологического времени.

Однако без монографической обработки палинологических объектов смежные стратоны отличить нередко было трудно, а порой, при малой насыщенности препаратов пыльцой и их плохой сохранности, – вообще невозможно. Начиная с 1973 г., мною проводились и монографические исследования (систематика, описание, диагностика). Выявление индивидуальности и неповторимости каждого таксона необходимо для того, чтобы понять отличительные признаки того или иного стратона.

На протяжении 20-25 лет работы по этим проблемам мною было опубликовано свыше 40 статей. Полученные закономерности были тесно увязаны с крупномасштабным картированием Донецко-Приазовского региона (м-б 1:50000), работами по поискам и разведке комплекса нерудных полезных ископаемых, таких как фосфориты, каолины (первичные и вторичные), разнообразное песчаное сырье, а также по поискам рассыпных месторождений редких элементов. Сюда же, в этот ряд природных ресурсов вошли открытие, и разведка нового Днепровско-Донецкого буроугольного бассейна с главными Ново-Дмитровским и Сула-Удайским месторождениями (изучая палинологию и стратиграфию этих разрезов, а также петрологию углей, я вошла в список первооткрывателей).

Так удалось создать обобщенную модель характеристики изучаемых отложений, выделить общие для всего региона этапы развития. Пришлось везти на себе титанический груз, ведь стратиграфию не расшифровать без многих сотен препаратов и их анализа, а это десятки тысяч сложно устроенных объектов природы. Все это в конечном итоге в сентябре 1991 года было оформлено для опубликования. Текст содержал 194 страницы, а атлас –181 таблицу микрофотографий.

Следует сказать и о том, что никто в мире не замахнулся на изыскания такого стратиграфического диапазона: чтобы две геологические системы (палеоген и неоген) да еще часть меловой досконально изучить в отношении палеонтологической летописи (в пределах региона, разумеется). Но тем не менее это так. Обычно исследователь ограничивает себя одним-двумя ярусами, либо отделом какой-нибудь системы. Я пишу об этом только потому, что уверена: сознание геологической элиты выросло, меня поймут, работу опубликуют. Этот подвижнический труд цел, он лежит и ждет своего часа. Срок информации в геологии не ограничен, работа вылежалась, прошла испытание временем! Она и планировалась Министерством геологии к опубликованию и разумеется, имеет рецензии и рекомендации ГИНа АНСССР. Надеюсь, что проблемы палиностратиграфии кайнофита, составившие основное содержание моих научных и производственных достижений, полученные представительные данные найдут свое продолжение в геологическом изучении различных регионов.

Как и многие из нас, я отдала дань разным направлениям в геологии. В Бурятском геологическом управлении (1958-1963 гг.) работала углепетрографом и участковым геологом на разведке угольных месторождений Забайкалья и Прибайкалья. В Донбассе также пришлось заниматься несколько лет петрографией третичных углей (в т.ч. Днепробасса), изучать триасовые и юрские отложения с выдачей экстренных заключений. Но самыми значительными и наиболее успешными считаю именно работы по палеонтологической корреляции платформенных осадков кайнофита. Это и было главным направлением интенсивных исследований 1966-1991 годов. И эти разработки наиболее важны в научном и практическом отношении. Нередко приходилось поправлять ответственных съемщиков, которые на картах 1:50000 м-ба пытались изображать, например, полтавскую свиту, а по палинологическому составу это оказывалось полихронной буроугольной фармацией палеоцена-среднего эоцена и осадками иного генезиса. И т.д., и т.п.

Результаты наших работ были оценены на всесоюзных и международных конференциях, в т.ч. на Международном Ботаническом конгрессе 1975 г., а ранее по ним была защищена кандидатская диссертация. И хотя я работала лишь до 1.1.1992 г., запросы на мои статьи идут до сих пор от учёных, работающих в Европейско-Туранской полеофлористической области (т.е. из Европы, Азии и Америки). А ведь статьи содержат только частицы обобщенной работы, и тем не менее находят понимание как инновационные.

Мы оба с мужем, оказавшись на пенсии, начали расширенное творчество, охватывающее уже не только геологию, но и геополитику (глобальную политику), экологию, энергетику, космическое мышление, социокультурные вызовы современности, осознание творчества таких корифеев науки и культуры, как В. Вернадский и Л. Толстой, как геолог и писатель-фантаст И. Ефремов, как Н. Рерих, В. Даль, как великий светоч С. Радонежский. Многие из наших статей издавались неоднократно в научных журналах Донецка, Киева, С.-Петербурга. А в 2010 году значительная часть этих материалов издана в сборнике «Понять, где крепость наша», а также на сайтах forum roerich.info и /www.roerich.com/n_biblio.htm

Оглядываясь на пройденный путь, понимаешь ценность геологического образования, понимаешь, что геология и жизнь – это одно целое. Геология требует удесятеренной энергии жизни. Ее благородный дух дает понять: так живет народ.

Мою благодарность, мою сердечную признательность и обожание я испытываю к моим замечательным учителям, начиная со студенческих лет и кончая собственной работой, когда появился достойный материал и хотелось идти вперед. Это А.А. Богданов, Г.П. Барсанов, Ю.А. Орлов, В.А. Могницкий, В.В. Белоусов, А.К. Матвеев, В.Н. Флоровская, А.Н. Гусева… Это О.С. Вялов, В.В. Меннер, Е.Д. Заклинская… Елена Дмитриевна говорила, что Учитель также учится у своего ученика. Все они много дали нам и в духовном плане. Светлая память о них всегда будет жить не только в моем сердце, но и в сердцах их многочисленных учеников и последователей. Именно их знания, энтузиазм, их духовное обаяние, «свечение сущности» (как сказал Гегель) вдохновляло на самоотверженное служение. Их пример позволял увидеть логику, неизбежность того или иного явления, понять и будничную, рутинную работу, выпавшую на нашу долю, и те прекрасные моменты творчества, которые осветили жизнь.

 Warning

Javascript is currently disabled. For full functionality of this site it is necessary to enable JavaScript. Here are the instructions how to enable JavaScript in your web browser .

 Warning

You are using an outdated browser. Sorry, this web site doesn't support Internet Explorer 6. To get the best possible experience using our website we recommend that you upgrade to a newer version or other web browser. A list of the most popular web browsers can be found below. It is completely free for download: